Философия науки: Двадцатый век:
Ч. I: Философия науки: Исследовательские программы (фрагмент)
Ч. I: Философия науки: Исследовательские программы. Оглавление
Ч. II: Философия науки: Наука в социокультурной системе (фрагмент)
Ч. II: Философия науки: Наука в социокультурной системе. Оглавление
Ч. III: Философия науки и историография (фрагмент)
Ч. III: Философия науки и историография. Оглавление
Александр Павлович Огурцов (1936–2014) — известный московский философ, доктор философских наук, автор более 300 статей и книг, в том числе «Дисциплинарная структура науки» (М., 1988), «Философия науки эпохи Просвещения» (М., 1994), «От натурфилософии к теории науки» (М., 1995). Принимал активное участие в подготовке «Философской энциклопедии» (1960–1970), статья из которой — «Отчуждение» — вызвала критику редакции журнала «Коммунист». В конце 60-х годов XX века участвовал в правозащитном движении, за что в 1968 г.
Александр Павлович Огурцов (1936–2014) — известный московский философ, доктор философских наук, автор более 300 статей и книг, в том числе «Дисциплинарная структура науки» (М., 1988), «Философия науки эпохи Просвещения» (М., 1994), «От натурфилософии к теории науки» (М., 1995). Принимал активное участие в подготовке «Философской энциклопедии» (1960–1970), статья из которой — «Отчуждение» — вызвала критику редакции журнала «Коммунист». В конце 60-х годов XX века участвовал в правозащитном движении, за что в 1968 г. был исключен из КПСС и изгнан из Института международного рабочего движения АН СССР «по приказу директора». Работал в журнале «Вопросы философии», был членом редколлегии, отвечал за раздел по философии науки. Проблемами методологии науки начал заниматься в Институте истории естествознания и техники АН СССР в конце 1950-х гг. В центре его внимания были различные концепции науки в ее истории — от индуктивистской до марксистской, от эмпиристской до спекулятивно-натурфилософской. В первые годы нового тысячелетия принимал активное участие в создании «Новой философской энциклопедии» (2000–2001). За организационную и исследовательскую работу получил Государственную премию. В книгах последнего десятилетия, написанных в соавторстве с женой — Светланой Неретиной («Время культуры». СПб., 2000; «Пути к универсалиям». СПб., 2006; «Реабилитация вещи». СПб., 2010; «Концепты политической культуры». М., 2011), анализируются проблемы, которые казалось бы давно сданы в архив метафизики — универсалии, вещь как объект онтологии, концепт в его отличие от понятия.
В монографии развернута экспозиция наиболее влиятельных философских концепций науки в ХХ в. — от махизма до «критического рационализма» К. Поппера.
В первой части представлена ретроспектива концепций науки и тех проблем, сквозь призму которых рассматривалось научное знание (эмпирическое знание, базисный язык, интерсубъективность, критика, научная исследовательская программа, научное сообщество, рост знания и др.). Смена концепций и их проблем — основная характеристика развития философии науки в ХХ в. Интерпретация достижений науки понимается как способ проверки и опровержения той или иной философской концепции.
Во второй части наука рассматривается в социокультурном контексте, что предполагает уяснение тех ценностей культуры, на которых основывается научное знание, и собственных ценностей науки. Аксиологический поворот в философии науки привел не только к критике «нейтральности» языка науки, но и к уяснению роли метафор в генезисе тех или иных научных дисциплин. Автор анализирует коммуникативный подход к науке, позволивший осмыслить роль коммуникаций в росте научного знания, особенности научного сообщества и дисциплинарных структур знания, раскрыть нормативный характер методологических и этических правил, регулятивность принципа объективности истины и его нарушений в различных подделках в науке.
В третьей части дана реконструкция современных направлений в историографии естествознания (социальная история науки, дискурс-анализ, знание в контексте коммуникативного действия и др.). Особое внимание уделено реконструкции историографических концепций отечественных ученых (идеям В. И. Вернадского, «тезаурусной динамике» М. К. Петрова, «физической метафизике» М. К. Мамардашвили).
Издание адресовано философам, науковедам, историкам науки, а также всем, кто неравнодушен к судьбам философии науки.
См. также: Неретина С. С., Огурцов А. П. Реабилитация вещи. СПб.: Изд. дом «Мiръ», 2010
Источник
“Философия науки: двадцатый век” Огурцов А. П.
500 страниц сломанных копий. И это только первый том. Нет, претензий к Александру Павловичу Огурцову — нет. Более того, когда я читал первый том “Философия науки. Исследовательские программы”, то испытывал благодарность к автору. Почти все умные словечки он разъяснял по ходу повествования, и от этого прочитываемое было вполне понятно. Исключением стали последние 10% книги, где автор пришпорил и объяснений уже не давал.
Все копья сломаны. Отчаяние! Ницше, где ты? 500 страниц описания основных философствований 20 века. Конечно, 20 веком не ограничилось, и предыдущие столетия были изрядно задействованы. Да и как могло быть иначе, ведь философия растет из самой себя. На самых последних страницах Огурцов пишет: “Истина как основание и критерий научного знания, если и сохраняет свою ценность для ученого, то лишь как трансцендентальный идеал, который предстает как регулятив познавательной деятельности всего научного сообщества и как регулятор осмысленности взаимных коммуникаций между учеными.” Такой вот печальный итог у Огурцова в первом томе. А вы как хотели? Ученым тоже кушать хочется. И философам тоже. Виктор Пелевин в “S.N.U.F.F.” заявил, что все философы философствуют за зарплату. Именно такое ощущение и было у меня после прочтения “Исследовательских программ” Огурцова. И еще раз повторю — Александр Павлович здесь ни при чем, хотя и он всего лишь обыкновенный философ за зарплату. А чего я хотел?
Я хотел бы, чтобы Философия отвечала на вопрос: “В чем смысл жизни Человека?” Лично моя жизнь идет и идет, и мне хочется знать, в чем ее смысл… Именно для этого я за последнее время приобрел множество книг по философии, но, видимо, это было зря. Читая Александра Павловича, я пришел к выводу, что ответ на данный вопрос науке философии неизвестен. А книг-то сколько! Но ответа не будет. Видимо, придется взяться за проблему самостоятельно. Видимо, нет одного для всего человечества ответа на данный вопрос. Что ж, буду пытаться разобраться, в чем мой личный смысл жизни.
“Пошутил”, а теперь о книге. Огурцов А. П. – фигура, значимая в отечественной философии, вот только сама отечественная философия не была на коне весь 20 век. Полное название книги “Философия науки: двадцатый век. Концепции и проблемы. Исследовательские программы.” Получается, речь должна идти о развитии философии науки в 20 веке. Родился Александр Павлович в 1936 году. Доктором философских наук стал в 1991 году. Получил медаль “За вклад в развитие философии”. Это – одно. А вот – другое. Водил дружбу с Вадимом Львовичем Рабиновичем. Рабинович тоже был философом, и тоже доктором философии, а еще поэтом. Он посвятил Огурцову строки:
Хорошо бы водочки Лакатос,
Закусив солёным Огурцов
Понимаете? Эдакий научный междусобойчик, о которых Александр Огурцов пишет в главе 12, “От социологии знаний – к социологии науки”. Я сроду и не думал, что социология науки — это то, что есть. Это всяческие междусобойчики ученых (КБ – конструкторское бюро), отстаивающие свои разработки. Не разрабатывающие разработки, а именно отстаивающие. От чего? От других междусобойчиков. То есть, что же есть Истина? То, что победит в конкурсе конструкторских бюро?
И, несмотря на это, Огурцов перевел несколько трудов Эдмунда Гуссерля, и вообще не производит впечатление человека пустого, и не из-за того, что он доктор наук. Ну как люди могут все в себе совмещать. Нет! Я этого не приемлю! Все-таки врач, лечащий от ожирения, не должен быть толстым.
За Гуссерля Огурцову особое от меня спасибо. Настолько заинтересовал феноменологией, что я сейчас же отыскал у себя в библиотеке небольшую книжецу о Гуссерле Ильи Игоревича Докучаева. Читаю. Мало понимаю, но читаю. Феноменология – раздел философии о пространстве в человеческих мыслях. Интересно, но очень трудно.
Еще был у Огурцова Мартин Хайдеггер. Я уже знаком с этим философом по книге “Ницше и Пустота”. Путанно. Но и здесь Александр Павлович пролил немного света. У меня уже куплено несколько книг Хайдеггера. Ждут прочтения. Пока повременю писать о его философии.
Венский кружок правил балом в начале 20 века. Эти единомышленники отреклись от метафизики и пытались поставить Философию в услужение науке. Каково? У философа при НИИ зарплата больше? В то же время, Гуссерль доказал права философии на Истину. Борьба. Мне не нужна философия, находящаяся в услужении у Науки. Мне нужны ответы на вопросы, над которыми наука не работает. Пересечение есть, но знак тождества категорически ставить нельзя. Сам Огурцов пишет об этом так: “Нельзя согласиться с мнением о том, что надо избавится от метафизики. Ведь метафизика задает проект перестройки корабля, определяет пути его осуществления, ищет и находит концептуальные средства для его перестройки. Без метафизики бриг можно перестроить только в доке.” Я согласен на все 100%. Метафизика – человеческая наука о человеке, а физика наука о природе. Ну, и кто из них главный?
Ну и, конечно, Томас Кун с его книгой “Структура научных революций”, наделавший множество шума в научных кругах, продвигая идеи социологии науки. Мне показалось отношение Александра Огурцова к этому сюжету осторожным, ведь его заслуга перед Философией лежит именно в этой колее. Теперь есть устойчивое мнение, что наука движется путями сговоров между учеными — так называемый “эффект Матфея”. Если ты известный ученый, то, что бы ты ни сделал – тебе поют медные трубы, а если ты не ручкался с таковыми – хоть Истину открой и громко объяви ее. Социология науки – признание в шаманстве ученых. Этому хотели отдать философию?
Таким образом, философы дважды в 20-ом веке предали идею Метафизики поруганию. Сначала попыткой отдать ее в услужение науке, а затем раскрыв междусобойчики ученых. Все это печально. Настроение от чтения книги доктора философских наук, профессора Александра Павловича Огурцова “Философия науки: двадцатый век. Исследовательские программы” упадническое. Где же мне искать ответы на свои вопросы? А впереди еще два тома: “Наука в социокультурной среде” и “Философия науки и историография”. И еще раз повторю: “А. П. Огурцову огромное спасибо за его труд”.
И в самом конце про пелевинский дискурс. Этот тот который у Виктора Пелевина в “Empire V”. Я впервые услышал это слово у Виктора. У Огурцова целая глава посвящена дискурсу. Понятию тысячи лет. Пелевин разъясняет его как забалтывание населения с целью сохранения его дремотного состояния. Нет, Виктор! Дискурс больше. Ему несколько тысяч лет. Не пытайтесь понять Вселенную через призму пелевинских книг. В любой компании обыкновенно находится профанатор, который любую идею нивелирует до пошлости. Пелевин именно так и поступает. То ли намеренно, то ли из-за того, что сам сильно разочарован.
Источник